Category: образование

Category was added automatically. Read all entries about "образование".

скетч

Школа жизни

Френдлента преисполнена мертвыми поляками. Поэтому грустная история про армию будет в самый раз, наверно.
Одним призывом со мной в нашу часть попал парень. Был он полным однофамильцем с героем Азербайджана, так что давайте звать его Мехти Гусейнзаде. Мехти был на голову выше меня, и у него были руки, как у некоторых ноги. Но как будто в насмешку над своими именем-фамилией и атлетическим телосложением он был самым забитым солдатом нашей батареи.
Спустя два месяца после призыва Мехти обращался со шваброй, как Александр Овечкин с клюшкой.
Его постоянно били и унижали солдаты даже следующего (!) призыва.
Два раза он резал вены, но неудачно, и оставался жив.
А однажды он сбежал из части. Нашли его на крыше одного из окрестных домов, где он спал.
Оказывается, Мехти хотел броситься с крыши, но не сложилось что-то.
Его отцу пришлось заплатить какие-то большие деньги, чтобы его сына комиссовали.
Это произошло за пару недель до демобилизации нашего призыва.
Такими историями полна любая постовковая армия, только это все замалчивается, ибо.
Так-то.
georgia

(no subject)

…А еще был у нас педагог в институте, интересный такой субъект. Звался он по-разному, но официально все-таки Джахангир, Джахангир-муаллим. Однажды на лекции он поднял Валеру – в математическом смысле разгильдяя, хоть и в меньшей степени, чем я, но все равно разгильдяя несомненного, – и предложил тому доказать какую-то тригонометрическую херь. Валера с вынужденным энтузиазмом принялся усеивать поверхность доски различными сочетаниями арабских цифр и греческих букв, хотя даже мне было видно, что ни к чему хорошему все это не приведет. Джахангир-муаллим тоже не стал ждать бесславного финала Валериных радений и сказал:
– Зачем ты все это пишешь? Это все можно доказать буквально на пальцах!
Он победно продемонстрировал сначала выпачканный мелом указательный перст правой руки, потом – левой, развел руки на размер рыбы, пойманной рыбаком среднего уровня фантазии, и вдруг тяжко задумался. Так он и простоял, не соврать, минуты с две, в глубоком молчании, переводя взгляд с одного пальца на другой. Тригонометрическая херь, что характерно, на пальцах доказана не была.
Это чтобы вы поняли масштаб личности Джахангира-муаллима.
Однажды на лекции Джахангира-муаллима произошел такой случай.
Некоторый, великих юмористических доблестей человек, покидая аудиторию до нас, украсил доску тем самым сакральным сочетанием «ИКС», «ИГРЕК» и дифференциал первого рода «У» с тильдой.
Девочки деликатно делали вид, что ничего страшного не происходит, мальчики прыскали в кулаки. И один Джахангир-муаллим чувствовал себя неловко. Он читал лекцию с бумажек, но время от времени бросал странные взгляды в направлении этой математической формулы. Наконец, он не выдержал. Не прекращая приподнимать завесу в таинственный мир тригонометрической хери, он бочком подошел к доске и, поплевав на пальцы, принялся оттирать это самое сочетание. Безрезультатно. Но успех у публики был. Шумный, да.
Буквально через неделю, в той же самой аудитории, произошел уже следующий конфуз. Предположительно тот же остроумец, что и ранее, на том же участке доски повесил, пардоньте меня семеро, презерватив марки гондон. Он нагло растянулся на доске, весь такой ярко-розовый, одним своим присутствием вызывая сумятицу в рядах студентов. В аудитории стоял гул, как будто это самое изделие забросили в улей через это удивленных пчел. А Джахангир-муаллим на этот раз ничего. И ухом не повел. Вооружился мелом и давай строчить свои любимые уравнения, по пол-доски каждая. Пишет такой, пишет, и вдруг мы видим, что поезд из букв и цифирей должен наехать на латексную Анну Каренину. Аудитория напряглась в ожидании неминуемой заминки, но Джахангир-муаллим проявил себя молодцом. Он сориентировался, ни на секунду не останавливая бег мела по черной поверхности, и формула обогнула снизу поганое препятствие. Стоит ли говорить, что лекция на этом закончилась?..
Флаг

(no subject)

 Две морские истории.
1) Друзья – студенты Азербайджанской Государственной Морской Академии рассказали как-то такую историю.
Дело было в старое доброе советское время. Студент вышеупомянутого специального учебного заведения – тогда оно называлось как-то по-другому – по окончании учебы по распределению попал на один из кораблей Каспийского Пароходства. Он прибыл на место, встретился с адресатом и доложил о своей готовности приступить к обязанностям. Встречающий его штурман (или боцман – не суть) с ходу ввел его в боевые будни, поставив перед салагой первую задачу. Он отвел новоприбывшего в доки, указал на корабельный якорь и приказал отпилить у того одну «лопату», вручив бедолаге то ли обыкновенную ножовку по металлу, то ли того пуще лобзик. Указал, значит, фронт работ и удалился.
Для тех, кто не видел якорей для нефтяных танкеров, сообщу, что пилить его лобзиком – все равно что шлифовать алмазы крепким словцом. А может, еще менее эффективно. Если мой by default догадливый читатель по какой-то причине все-таки не понял, скажу, что это была шутка. Старые моряки имели пренеприятнейшую склонность придумывать подобного рода каверзы, чтобы молодая жизнь на морской службе не казалась медом.
Однако наш герой (кто бы сомневался!) оказался весьма смышленым молодым человеком. Он быстро оценил бесполезность выданного инструментария и крепко задумался. Думал он опять-таки недолго, вскочил и на какое-то время покинул место дислокации проклятого якоря…
Спустя несколько часов на место развития событий возвращается тот самый боцман (или штурман) с капитаном корабля. Их встречает торжествующий салага, бодро рапортующий о выполнении задания. Среди прочих маловажных для фабулы сего повествования предметов, моряки с ужасом обнаруживают пресловутый якорь с аккуратно срезанной боковиной…
Так как этот журнал читают by default воспитанные люди, воспоследовавшую сцену по примеру классика назовем «немой».
А в чем секрет, спросит by default любознательный читатель. Отвечу. Оказывается, настырный молодой человек вышел в город, за червонец нанял какого-то дядьку с автогеном (даже в доброе советское время Баку был наводнен наемными рабочими), посадил в такси, тот быстренько отфигачил все лишнее от якоря – и voila! Вот так.

2) Нынешнее племя будущих моряков (дадим им прозвище «богатыри Невы») куда менее сообразительно своих советских предтеч.
Студенты старших курсов Морской Академии летом проходят практику на каспийских судах. К этому событию они готовятся основательно, так же основательно будущие морские волки проводят свой первый выход в море. Студенты по традиции затариваются едой и питием, дабы как можно более весело провести положенный срок в море. Вот с последним пунктом как раз и выходила закавыка. На корабле алкоголь вообще-то запрещен как химическое соединение. Взрослые моряки на запреты, случается, закрывают глаза – часто под воздействием упомянутой жидкости. Но подобных вольностей со стороны новоприбывших они не допускали, разумно считая, что дозволенное Юпитеру не всегда полагается быку. Короче, для стажеров в море существовал сухой закон. Тем не менее, студенты перестали бы себя уважать, если бы не придумали способа обходить запреты старших по званию. Он был прост как одноименный автогонщик. Дело в том, что продукты питания и безалкогольные напитки проносить на борт корабля в принципе не запрещалось, пакеты с едой всего-навсего осматривались на предмет контрабанды. Так вот, способ был такой: покупались бутылки с каким-нибудь спрайтом или что-то вроде того, содержимое выливалось или выпивалось, а потом в бутылку заливалась вожделенная жидкость нужного градуса – и вперед! Эта схема работала почти без сбоев, тем более, что взрослые моряки были не слишком придирчивы к своим будущим коллегам, пока однажды один контрабандист не вошел в историю, оказавшись пойманным с поличным при попытке пронести на борт табуированную продукцию. Он с блеском проделал все вышеописанные операции, и был очень удивлен, когда на импровизированном КПП моряки поинтересовались прозрачным содержимым пластиковой бутылки Coca-Cola…

Еще игра

(no subject)

Была у нас в школе преподавательница истории по имени Любовь Андреевна, которая отличалась замечательной особенностью ведения уроков: говорила она, как хорошо подготовленный к экзамену пулемет – конечно, если сделать фантастическое допущение, что пулеметы сдают экзамены. Речи Любови Андреевны обладали невероятной по своей глубине информативностью – если вслушаться. Я вслушивался.
Однажды, подводя логическую черту под очередной лекцией, Любовь Андреевна резюмировала, что «к девятнадцатому веку Персидская Империя стала хиреть-хиреть, а потом и вовсе охирела». От такой заявки «охирели» мы с будущим капитаном одноименной команды по «Что? Где? Когда?» Зауром Алиевым и что называется скисли от смеха. Правда, по прошествии десяти лет выяснилось, что Любовь Андреевна провидчески точно, и что самое главное, весьма метко охарактеризовала будущее предосудительное поведение нашего южного соседа, но тогда, ясное дело, мы этого не знали. Тогда мы смеялись.
Надо сказать, что историей как предметом обучения круг знаний Любови Андреевны не ограничивался. Она с не меньшим успехом вела нашему (и многим другим) классу основы экономики, причем делала это все с той же уверенностью квалифицированного пулемета. Как-то раз она объясняла нам преимущества рыночной экономики на общедоступном примере двух уличных продавцов (для пущей ясности назовем их А-Мамедом и У-Мамедом). Оба этих мелких предпринимателя торговали картошкой (sic!) по одинаковой цене, но вследствие каких-то умозрительных причин их гипотетический бизнес претерпевал гипотетический упадок. И вот один из упомянутых продавцов – предположим, А-Мамед – сделал иезуитский ход, снизив цену на плохо реализуемый продукт. И тут же по мановению учительской волшебной палочки оголодавший гипотетический же покупатель ринулся сметать клубневые с кустарного прилавка А-Мамеда, притом низко кланяясь благодетелю. У-Мамед с нескрываемым неодобрением глядел на эволюции своего коллеги, но работать с меньшей гипотетической гипотетической прибылью ему не позволяли классовые взгляды на устройство мира. «Вот и будет он стоять на холоде, – комментировала рыночную отсталость У-Мамеда Любовь Андреевна, – пока у него все яйца не посинеют»...
Продолжение следует.