Рома (rork) wrote,
Рома
rork

Categories:

Крабы

Тот, кто решил вымостить площадь перед моим домом мрамором, явно ничего не слышал о снеге. Не учел он и того, что даже в самое жуткое ненастье кто-то может захотеть крабового салата.

Мрамор оледенел, превратился в превосходный каток, и я передвигался мелкими, приставными шагами, поскальзываясь, хватаясь за фонари и стараясь не растянуться на земле. На огромной городской площади, освещенной бледно-голубым светом рекламного монитора, я исполнял странный снежный балет.

Судорожно уцепившись за очередной столб, огляделся. Вокруг не было ни души. Тем лучше — не будет свидетелей моего возможного позора.


На самом деле, выйти из дома в разгар снегопада — исключительно дурная идея, но сидеть на диване, в одиночестве, мне надоело. Не спасли ни книги — я все не мог сосредоточиться, ни интернет — бесконечные ленты социальных сетей завалило снегом. В какой-то момент я оголодал и отчаялся, а отчаявшись — решил прогуляться. До ближайшего магазина, через улицу, не дальше.

Прогулка эта превратилась в схватку со стихией и городом. К собственному удивлению, я вышел из нее победителем — не только без переломов, а даже ни разу не упав.


Магазин еще работал, но был абсолютно пуст, и усталый маленький кассир, закутавшись в надувную куртку и надвинув шапку практически на глаза, таращился в монотонно бормочущий телевизор. Шли новости, шельмовато глядевший с экрана диктор рассказывал что-то о небывалом количестве осадков, парализованном городе и отмененных в школах занятиях.

Крабов на прилавке не оказалось, и продавец, втайне надеясь на отказ, предложил заменить их крабовыми палочками. Так себе замена, конечно, но разве мне привыкать к суррогатам?

Пока торговец шуровал в огромном холодильнике в поисках полиэтиленовой упаковки с заветными красно-белыми брусочками, я задумался.

Конечно, с палочками меньше возни. Краба сложно разделать, выковырять его из прочного хитина, добраться до солоноватой мякоти. Интересно, думает ли о чем-нибудь краб, когда его подхватывает сеть рыболовного траулера, отрывает от родного дна и уносит ввысь через толщу воды? Вот ты бродил среди водорослей и рыб, перебирал ил клешнями в поисках съестного — и уже неведомая сила волочет тебя прочь от привычного уклада жизни, куда-то к неизведанному. Но то крабы, у них, в отличие от людей, нет свободной воли.

Продавец повернулся с видом победителя, держа в руке насквозь промерзшую пачку. В корзину отправилась пара бутылок пива, консервированные грибы и какой-то готовый обед в жестянке — запас на черный день, когда мне абсолютно не захочется готовить. На завтра. «Быстро и вкусно» — нагло врала яркая надпись на упаковке. Ага.

Кассир, не глядя, пробил покупки, кивнул в сторону телевизора:


Ночью опять метель обещали, видели? А он все сыпет и сыпет, без остановки, — вид у него при этом был исключительно печальный. — Еще пара дней, и нас заметет с головой — не найдут.

— Да и искать не будут, — я пожал плечами. — Тут ж дело какое: спасение утопающих — дело рук самих утопающих.

Возвращался я не по площади, а в обход. Падали с неба крупные хлопья, кружились, оседали на наметенные уже сугробы, липли на окна и стены домов. Кажется, мужичок в магазине ошибся только в одном — нас не заметет, нас уже замело. Южные города вообще не приспособлены к холодам, а уж когда снег идет неделю без остановки — пиши пропало.


Под глубоким белым покровом исчезали тротуары и проезжая часть дорог. Снег заносил дома и улицы, бездомных людей и собак, и можно было представить, как накрывает неровным полотном шпиль городской ратуши и исчезают одноэтажные домики еще не снесенных трущоб. Снег падал, и вместе с ним укутывала город все сильнее злая, зимняя мгла.

Под фонарями, там, где они еще горели, в узких конусах света роились толстые снежные мухи, и я, проходя мимо, задирал голову, следя за их неспешным полетом.


В одной из квартир соседнего дома вдруг погасло окно, а я, ежась от холода, почему-то представил, как хозяйка, уложив сына спать, выключает свет и сидит у кровати, рассказывая сказку. «Снежную королеву», или какую-то похожую, но чтобы в ней обязательно заканчивалась зима и прилетали ласточки.

Утопая в сугробах, я добрел до дома, и долго возился с ключом в подъезде, никак не попадая в замок.

Лениво потягиваясь, меня встретил Кот — сунул круглую голову в пакет, неодобрительно прищурился, не найдя ничего вкусного, и снова забрался на кресло, поджав под себя лапы. На самом деле, это была кошка, но я звал ее Котом: мне нравилось думать, что у нас в доме мужское братство.

Минут через десять, сидя у стола с кружкой чая, я бездумно смотрел в монитор, прокручивая страницы и морально готовясь резать овощи для салата. На кухне кипела вода, и тонкие струйки пара выбивались из-под крышки кастрюли.

Кот свернулась клубком на кресле, прикрыв лапой нос. Говоря откровенно, Кот был единственным живым существом, прижившимся в этом доме. Идеальный компаньон мужчины за тридцать, Кот был не прихотлив в еде, не особо общителен, а букету роз на восьмое марта предпочитал банку рижских шпрот. На почве любви к шпротам мы и сдружились.

С овощами я справился быстро — чему только не научишься! Я уж было потянулся за упаковкой с поддельным крабом, и Кот заинтересованно приоткрыл глаз, следя за моими руками, но в глубине комнаты настойчиво заверещал мобильный.

Номер был незнакомым, телефон затих, пока я решал отвечать или нет, и тут же зазвонил снова.

— Алло, я слушаю.

В трубке несколько секунд помолчали, а потом женский голос произнес:

— Это я, привет!


Не знаю, как получилось, что я узнал ее сразу. Будто не прошло девять лет, и не было между нами тысячи километров и сотен других, новых лиц.

Перед глазами пробежали картинки — потертые голубые джинсы, высокие ботинки, грива медных волос. Бесформенный рюкзак у ног. Она не была красива — скуластая, резкие черты лица, хаотические взмахи вечно беспокойных рук, недобрый взгляд исподлобья в минуты ссор. Слишком много силы, энергии, бьющей порой через край.


Вместе с картинкой пришло ощущение. Тепло бетонный плиты, прогретой солнцем за долгий, очень долгий июльский день. Крыша чужого дома и шумящий далеко внизу город, дешевое вино в бутылке, бескрайнее, бесконечное небо над головой.

Видение пришло и исчезло мгновенно, и я почувствовал, как в неожиданно появившуюся внутри ледяную воронку провалился горячий чай, а потом, капля за каплей, начало утекать и обычное человеческое тепло.

Ты? Что-то случилось? Откуда у тебя мой номер?

Она хмыкнула неразборчиво.

Тряхнула связями, поспрашивала старых знакомых. Это не так сложно, как кажется, ты забыл?

Не забыл, просто разучился. Странно тебя слышать. Не думал, что придется. Странно.

— А ты, кажется, не рад моему звонку, — на миг мне показалось, что в ее голосе прозвучали грустные нотки.

— А должен радоваться? Не сказал бы, что мы расстались, но посылали друг другу открытки на Рождество или общались трижды в месяц. Все как-то не так сложилось, правда? Да ты и не особо была рада в нашу последнюю встречу.

— А ты злопамятный, — она вздохнула. — Я не ожидала.

На улице завыл просыпающийся ветер, и я словно кожей почувствовал колючие снежные иглы, несущиеся по темным улицам.


— Да не то чтобы очень злопамятный. Но ты же кричала на всю улицу, что я козел, скотина, кто-то там еще. Что ты больше не хочешь меня видеть. Чтоб я проваливал. Такое сложно забыть. На меня до сих пор на улице пальцами показывают. А так — нет, я не злопамятный.

Она вдруг весело засмеялась, словно я напомнил ей что-то очень смешное, и я представил, как она сидит где-то далеко, может, в кресле, а может, как и раньше, на полу у холодильника, упершись спиной в стену и придерживая трубку плечом. Представил, и, неожиданно для самого себя, улыбнулся.

— Ты так и не сказала, зачем звонишь. Что-то случилось? И кстати, давно ты вернулась?

— Полгода назад, или месяцев пять. Нет, точно полгода. Знаешь, — она помолчала секунду, прежде чем продолжить, — знаешь, мне не понравилось в Осло. Холодно, пасмурно. И жизнь. И люди. Не мое. А звоню… Наверно, просто соскучилась. Долго хотела тебе набрать, но все никак не могла — то с духом собраться, то просто было не до того. А сейчас — сижу второй день дома, смотрю на снег и решилась наконец.

Я вслушивался в ее голос — спокойный, тихий, будто и не было никогда в ней напора и сил, и глядел в окно, где стихия в этот момент активно доказывала, что холодно и пасмурно бывает не только в Норвегии.


— Ты, кажется, первый человек, которому там не понравилось. Я даже не знаю, что на это ответить. Ни на это, ни на «соскучилась», — я отогнал Кота, в сотый раз за день начавшего точить когти об обивку кресла.

— А ты ничего и не говори. Расскажи лучше, что у тебя нового? Мне говорили, что ты сильно изменился.

Любопытно, кто ей мог такое обо мне сказать?

— Если только назвать изменением то, что я стал меньше пить, и, соответственно, меньше общаюсь с людьми — то да. Да и вообще, очень сложно говорить о всем том «новом», что произошло за годы — слишком много всего, слишком сумбурно получится.

— А ты и не говори обо всем, скажи о важном. Ты женился, или может, завел хорошую подружку?

Словно в ответ на ее вопрос в квартире мигнул, а потом полностью выключился свет. Я выругался. Ветер на улице взвыл на полтона выше.

— Это что, больная тема? — донесся ее голос из трубки. — Я не хотела тебя задеть, извини.


— Нет, свет погас. Подожди секунду, я посмотрю щит.

Щит был на балконе, и я мгновенно замерз и наглотался снега. В принципе, смысла проверять его было не много — не успев открыть дверь, я понял, что во тьму погрузился весь город. Вьюга крепчала, и теперь казалось, что город полностью отдан на долгие месяцы в полную власть зимы и ночи, и снежный буран будет продолжаться без конца.

— Ты представляешь, во всех ближайших домах вырубилось электричество, — я стряхнул с себя налипшие хлопья, чувствуя, как они превращаются в воду под пальцами. Кот, презрительно понюхав упавшие на пол капли, растворился в темноте.

— А у нас есть. Даже удивительно. Ну, ты не ответил на мой вопрос.

— Про подружку? А что, хочешь претендовать на вакансию?


Она промолчала.

— Знаешь, было много всяких, но чтобы серьезно… Нет, наверное, нет.

— Не нашел или не искал?

Не нашел или не искал? Хороший вопрос. В доме периодически появлялись разные девицы — с кем-то был хороший секс, с кем-то было интересно поболтать, а кто-то — просто хорошо готовил. Они тискали Кота, заявляя, что он ужасно им нравится, или меня, делая вид, что им нравлюсь я. Любил ли я кого-нибудь из них? Искал ли кого-то? Боги, конечно же нет.


— Что за нездоровый интерес к моей личной жизни? — я щелкнул зажигалкой, и искра тлеющей сигареты повисла в темноте комнаты.

 — А как с работой? — она тут же сменила тему, и я почему-то представил, как она улыбается, поправляя привычно волосы.


Я сидел в абсолютной темноте на диване, и мы болтали. О работе, и о старых друзьях, а потом, неожиданно, — о каштанах, что цвели на заднем дворе нашего университета. И снова — о друзьях и старинных гулянках, и каких-то давным-давно минувших и теперь уже забытых событиях.

И как это бывает между двумя людьми, которые когда-то не договорили, мы замолкали, касаясь очень личных, но понятных нам двоим тем, и останавливали друг друга.

В какой-то миг она вдруг вздохнула и спросила, перебивая:

— Тебе совсем не грустно одному? Мне иногда — очень.

— Все так плохо? А как же твой бойфренд? Как его звали? Робин? Робин-Бобин?

— Не сошлись характерами, да и не только с ним. Да и вообще, какая разница? Это было так давно, разве это важно?

— Нет, сейчас уже — совсем нет

Она продолжила говорить, быстро, словно ей хотелось скорее выговориться, словно боялась, что я прерву ее и не дам закончить.


— А еще я поняла, что старых друзей у меня почти не осталось, а новых я так и не завела. Мне вообще кажется, чем старше я становлюсь, тем сложнее схожусь с людьми. Кто-то уже обзавелся семьями, детьми, развелся в третий раз, а я мотаюсь по свету и никак не пойму, куда приткнуться. Понимаешь, о чем я? В какой-то момент тебе начинает казаться, что мир уже не крутится вокруг тебя, он не просто сместился с орбиты, а раздробился на тысячу маленьких, чужих мирков, попасть в которые теперь можно по приглашению.

Мне это было знакомо. Я ощущал то же самое каждый раз, когда видел своих взрослеющих друзей, нянчившихся с детьми, или хипповатых подростков, сменивших нас на улицах. Свои мирки — семьи, друзья, тусовки по-интересам. Миры, в которых ты просто гость, желанный, но уже не совсем свой.


Она замолчала. Молчал и я. Чувствуя друг друга через километры и через снег, мы думали — каждый о своем, но, по большому счету, об одном и том же. Ветер все выл свирепо, но задрав голову, я увидел, как блик света пробился сквозь снежную круговерть и скользнул по ночному небу.

— Ты потому и позвонила? — решил нарушить я тишину. — Потому что больше некому?

— Мы не стары, но и не так молоды, чтобы постоянно искать что-то новое, —каждое слово, казалось, дается ей с трудом. — Пробовать, ошибаться, тратить время и силы. Будем ли мы верить в себя еще через пару попыток? В себя и в других людей?

Я молчал.


— Знаешь, я хочу, чтобы ты приехал, — сказала она на одном дыхании. — Не сейчас, конечно, а утром. Я живу там же, ты помнишь адрес. А если не сможешь утром — то приезжай, когда сойдет снег.

И было утро, а потом — еще одно. И снег сошел, а остаток зимы был теплым и ласковым, каким он бывает только на юге. А потом пришла весна, и Кот орал ночами, и смотрел печально в окно. И эта кошачья томность передалась мне, и ворочаясь ночами в пустой постели, я думал — не совершил ли ошибки, так не поехав к ней.


Автор: Анар Мамедов
Редактор: Роман Оркодашвили
Tags: LJтворчество, Рассказы
Subscribe

  • ИНОПЛАНЕТЯНИН ФРЭНК

    Наутро все обновилось, как будто кто-то огромный устлал землю белым ковром в предвкушении предстоящего пикника на обочине мира. Высокие кипарисы,…

  • Большие перемены

    В декабре две тысячи четырнадцатого года Зейнал Зейналов изобрел машину времени. Теперь, когда почитательницы творчества Эльчина Сафарли покинули…

  • Мертвец идет

    Ольга скончалась в восемь часов четыpнадцать минут. А на земле как будто ничего и не случилось. Анатолий Мариенгоф Нашивки Армии Очищения блестели…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments