Рома (rork) wrote,
Рома
rork

Categories:

Орфей и Эвридика. Апокриф

Если вдруг кто-то не знает, есть в ЖЖ замечательная поэтесса, красивая девушка да и просто хороший человек – ryba_barrakuda, в миру – Лена Павлова. Не так давно она написала первую половину мифа. Я, было, взялся дописать, но когда дошли руки, вдруг понял, что нужна еще и голова, а в ней – талант, хоть как-то сопоставимый с Лениным (талантом, а не Владимиром Ильичем). В общем, выстрадал я полторы страницы жутких апокрифов, а потом подумал: ануна! От такой поэзии пегасы дохнут. Все равно вторую половину мифа все знают и без нас. Взял я и оставил только три последних столбца. Под катом чудесные стихи Лены с моими приписками.

Смерть садится на край постели, целует в висок,
Проводит тонкими пальцами вдоль ключицы.
Собирайся, детка, настала пора спуститься
К Реке, берега которой – холодный песок,
Просыпавшийся из разбитых мною часов,
Пыль надежд. Прах желаний. Зола амбиций.
Смерть хохочет на тысячу голосов:
Вот такая вот я затейница и шутница!

Не зажигай свечей, тебе не согреться от их огня.
Не пиши долгих писем, не считай дрожащей рукой гроши.
Харон - мой должник, переправит и так, если скажешь, что от меня.
Не бойся. Не сопротивляйся. И. Не. Ды-ши...

Эвридика успевает схватить мобильник. Сейчас она
Еще помнит, что почему-то не может отсюда уйти,
Но в трубке уже кромешная тишина,
И такая же тишина наступает в ее груди.

На другом конце Орфей сжимает безмолвствующий телефон,
Смотрит на имя, гаснущее в руке.
Ему будто бы снится тревожный томительный сон:
Эвридика спускается медленно к темной реке,
Старый лодочник ей отвешивает поклон.
И последним рывком, уже слыша, как лопаются, звеня,
Эти тонкие нити, которыми в ней прорастала жизнь,
Орфей заходится криком: «Не оставляй меня!
Оглянись, Эвридика, прошу тебя, оглянись!»

Ржавое небо Аида не знает светил,
Эвридика ложится навзничь и смотрит перед собой.
Как всякая тень, она забыла, что кто-то ее любил,
Но забыть – еще не значит найти покой.
И в безмолвии мира мертвых людей и погасших огней,
Онемевшей музыки, снега, растаявшего в свой срок,
В мире высохших рек, и заросших бурьяном дорог,
Чей-то голос далекий и слабый мерещится ей.

Тени не плачут, им этого не дано,
Как не дано все вспомнить, ожить и вернуться.
Эвридика мучительно знает только одно:
Оглянуться. Она должна была оглянуться.

************

Мрачное чрево Аида не помнит света,
Не слышит оно ни отзвука, не знает блика.
Из ниоткуда в навеки ползет свинцовая долгая Лета –
Здесь коротает отпущенную ей бесконечность тень Эвридики.
Среди мириадов таких же безмолвно-безликих,
Обрывков пряжи Атропос бессчетных переплетений,
Ищет напрасно Орфей свою Эвридику,
Так же, как тщетно отмеривал граммами воды реки забвенья.

Тени не помнят имен тех, к кому они уже не вернутся.
Они не плачут навзрыд, не смеются – в Аиде такие порядки.
Тени твердо знают одно: они должны были оглянуться.
Оглянуться тогда – и значит любить без оглядки.
Tags: LJтворчество
Subscribe

  • ИНОПЛАНЕТЯНИН ФРЭНК

    Наутро все обновилось, как будто кто-то огромный устлал землю белым ковром в предвкушении предстоящего пикника на обочине мира. Высокие кипарисы,…

  • Крабы

    Тот, кто решил вымостить площадь перед моим домом мрамором, явно ничего не слышал о снеге. Не учел он и того, что даже в самое жуткое ненастье…

  • Большие перемены

    В декабре две тысячи четырнадцатого года Зейнал Зейналов изобрел машину времени. Теперь, когда почитательницы творчества Эльчина Сафарли покинули…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 33 comments

  • ИНОПЛАНЕТЯНИН ФРЭНК

    Наутро все обновилось, как будто кто-то огромный устлал землю белым ковром в предвкушении предстоящего пикника на обочине мира. Высокие кипарисы,…

  • Крабы

    Тот, кто решил вымостить площадь перед моим домом мрамором, явно ничего не слышал о снеге. Не учел он и того, что даже в самое жуткое ненастье…

  • Большие перемены

    В декабре две тысячи четырнадцатого года Зейнал Зейналов изобрел машину времени. Теперь, когда почитательницы творчества Эльчина Сафарли покинули…