Ромовый дневник

Не мысля гордых Свет забавить...

Previous Entry Поделиться Next Entry
Большие перемены
Facepalm
rork
В декабре две тысячи четырнадцатого года Зейнал Зейналов изобрел машину времени. Теперь, когда почитательницы творчества Эльчина Сафарли покинули нас, можно поведать эту волнительную и загадочную историю.

В тот день стояла нетипично теплая даже для Баку погода, и душа Зейнала, согреваемая яркими лучами полуденного солнца, ликовала, предвкушая скорое завершение его маленькой научной авантюры.


Где-то далеко за окном протяжно выли полицейские сирены, но сейчас даже они не могли испортить настроение ученому. Напевая вполголоса что-то из современной эстрады, Зейнал подошел к зеркалу. В нем отражался усталый, давно не брившийся мужчина лет пятидесяти. Работа над машиной времени в последние месяцы отнимала столько сил и, простите за каламбур, времени, что он почти позабыл, как выглядит.

Собственно говоря, машиной в инженерном смысле изобретение Зейнала Зейналова не было. Оно представляло собой емкость, заполненную кислородонасыщенным гамма-формалином и подключенным к ней генератором стазис-поля, но для обывателя таинственный агрегат скорее смахивал на огромную ванну с приделанным сбоку огромным ящиком, чем, в общем-то, и был.

К великому сожалению изобретателя, машина времени не была лишена технических недостатков, которыми страдают почти все опытные образцы. Она могла двигаться только в одном направлении, причем с той же скоростью, что и весь остальной пространственно-временной континуум.

«В конце концов, – утешал себя Зейналов, – братья Райт тоже не Атлантику перелетели на своем самолете. Разве от этого их научный подвиг стал менее значимым?»

От задумки азербайджанского ученого веяло свежестью перспектив получения Нобелевской премии. Зейналов даже сформулировал закон и мысленно дал ему свое имя. Тело, помещенное в ванну с формалином, гласил закон, может без серьезных проблем для здоровья проспать там порядка двухсот лет.

Работа над воплощением этого принципа заняла у Зейналова два года жизни. Сложнее всего было придумать способ хранить изобретение в сухом прохладном месте целых двести лет, да еще и питать его переменным током из розетки все это время. Задача казалась неразрешимой, до тех пор, пока на Зейнала не сошло озарение, стимулированное изрядной порцией «Столичной». Существовало одно-единственное место на планете Земля, где подобная композиция, да еще и с телом человека внутри, могла пролежать в течение многих лет.

Этой же ночью машина времени очутилась в бакинском музее современного искусства. Как мужчина в возрасте, минуя охрану, смог протащить ванну, заполненную жидкостью, и установить ее посреди главного экспозиционного зала? Помилуйте, вы даже не удивились первой фразе этого рассказа! Сюжетная необходимость прощает и менее фантасмагорические допущения. Машина времени примостилась между статуей «Человек разумный», более всего походившего на выпотрошенного кенгуру, исполняющего какой-то сложный акробатический этюд, и скульптурной композицией «Куб», представляющей из себя двухметровый гипсовый цилиндр.

Мелко дрожа от музейного холода, Зейнал разделся догола и, задержав дыхание, с головой погрузился в будущее.

Ровно двести лет спустя

Сказать, что выставка современного азербайджанского искусства произвела на посетителей фурор – значит не сказать ничего. Больше всего местному бомонду запомнились искусственно выращенные из генетически модифицированных креветок существа. Первое из них представляло собой скрюченную жуткой болезнью газель, второе – какой-то странный, антропоморфный фрукт в оборванной одежде. Археологи утверждали, что изображения таких существ были весьма популярны несколько сотен лет назад, но что они значат, никто уже не знал. Смысл наверняка был, и потому ведущие генетики страны, скооперировавшись с не менее ведущими историками, за скромное вознаграждение взялись их воссоздать и представить почтенной публике.

Живой интерес посетителей также вызвал экспонат, представляющий собой заполненную до краев ванну, из которой с истошным воплем выскочил голый мужик. Знатоки высокого искусства, завсегдатаи выставок и прочих мероприятий с бесплатными фуршетами усмотрели в этом перформансе тончайший символизм и принялись горячо обсуждать концептуальность выступления.

Откашлявшись и отплевавшись от формалина, Зейнал достал из герметичного контейнера свои документы и одежду. Охрана, увидев, что один из экспонатов пытается самостоятельно покинуть помещение, запротестовала, но, в конце концов, Зейналу удалось убедить двух бугаев в форме перестать лупить его резиновыми дубинками. Зейнал предъявил им архаичные, бумажные, но, без всякого сомнения, подлинные документы, после чего покинул здание музея и направился в банк.

Найти банк, расположенный в двух кварталах от музея, оказалось непростой задачей. Баку и за двадцать лет перестраивался, сносился, реставрировался, а потом снова перестраивался, так что даже коренные жители не всегда находили дорогу домой и зачастую по ошибке оказывались не в той квартире, куда изначально направлялись. По крайней мере, именно так когда-то давно Зейнал Зейналов объяснял неизвестному мужчине, который, мерно работая кулаками, закономерно интересовался причинами нахождения незваного гостя в спальне своей благоверной.

Весело напевая песенку, Зейнал предъявил сотруднику банка свои документы и попросил обналичить счет.

Тут стоит сделать небольшую ремарку и сообщить, что ровно двести восемь лет назад внештатный сотрудник академии наук Зейнал Зейналов, окончательно разочаровавшийся в жизни и особенно в зарплатной ведомости, решил совершить преступление века, который тогда только набирал свой ход. Покорпев над картами города, Зейналов ворвался в филиал одного из городских банков с требованием денег. Банковские сотрудники, зная, что деньги застрахованы, не стали оказывать сопротивления, а полиция, уже начавшая празднование дня солидарности всех азербайджанцев, не смогла распределить между участками сферу ответственности. (После того случая два подполковника министерства внутренних дел разругались вусмерть, что не является фигурой речи: их конфликт в конечном итоге привел к громкой бандитской разборке, потрясшей столицу спустя несколько лет.)

Зейналову удалось заполучить всего-то десять тысяч манатов. Эту сумму он тут же, опять-таки в буквальном смысле не отходя от кассы, положил на свой счет, после чего спокойно вернулся в арендуемую квартиру и продолжил работу над делом всей жизни.

– К сожалению, мы не можем выдать вам деньги, ухмыляясь, ответил клерк.

– Это почему? – поинтересовался Зейнал.

– Дело в том, что, согласно нашим данным, вы подозреваетесь в ограблении банка, и ваш счет заморожен.

– Все верно, – сверкая золотыми зубами, ответил Зейналов. – Однако срок давности по таким делам составляет двадцать пять лет, а прошло уже более двухсот. Так что гоните мои денежки.

Клерк скрипнул зубами, скривился, после чего долго консультировался по телефону с менеджером, но, в конце концов, сдался и, выудив из кармана голографический калькулятор, принялся считать.

Зейнал сиял. Его расчет оказался верным, долгие годы жизни, потраченные на создание машины времени, не пропали зря. Через пару минут он получит свои деньги. Конечно, сумма, положенная им в банк двести лет назад, не была колоссальной, однако за эти годы должны были набежать нехилые проценты, на то и был расчет. Зейналов планировал начать новую роскошную жизнь в золотом обществе будущего, лишенном пороков, так свойственных его современникам.

– Итак, – минуту спустя констатировал клерк, – с учетом подоходного налога на депозиты свыше пяти тысяч манатов, а также инфляции, деноминации, девальвации, стагнации, флуктуации, овуляции… – казалось, банкир перешел на латынь, пытаясь вызвать Сатану.

Как-то так и случилось: тут же нарисовался менеджер, одетый в дорогой костюм, преливающийся всеми цветами радуги. (Зейнал еще не знал, что по нынешним такая одежда позволяла владельцу парковать свой гравилет во втором ряду. Это, конечно, сильно затрудняло дорожное движение, но что уж тут поделаешь.)

Менеджер неотрывно следил за действиями кассира, гипнотизируя калькулятор.

– Так вот, согласно ранее сказанному, сумма, которую вы можете снять со счета, составляет одиннадцать тысяч семьсот сорок один манат тридцать две копейки, что примерно соответствует десяти тысячам манатов в две тысячи четырнадцатом году.

И вот тут уже клерку пришлось в течение пяти минут выслушивать поток малопонятных слов из старо-азербайджанского с сильной примесью русского языков.

– …Я твою пра-пра-пра-пра-пра-прабабушку… – голос Зейнала сорвался, и ученый перешел на невнятное бормотание. То, что он собирался сказать, по иронии судьбы было чистой правдой, о которой не подозревал ни сам Зейнал, бывший в молодости весьма симпатичным и любвеобильным парнем, ни банковский работник, аккуратно отсчитывающий в этот момент мелочь под змеиным взглядом менеджера.

Обессилевший Зейнал съехал на пол и тихо застонал. Весь его тщательно проработанный план катился к чертям, а сил начинать жизнь заново в душном и малознакомом городе у пожилого мужчины не было.

– Кстати, раз уж вы зашли, может быть, заберете свою пенсию? – спросил клерк.

– Пенсию?! – воспрял духом Зейнал. – Конечно, заберу!

Клерк кивнул и протянул Зейналу еще пару мелких купюр.

– Это все? – снова съехал на пол Зейнал.

– Ну а что вы хотели? Минималка… – сочувственно произнес клерк. – Но не расстраивайтесь! Вам, как гражданину Азербайджана, достигшему пенсионного возраста, согласно распоряжению президента республики Сулеймана Третьего Великолепного, положен личный робот-помощник. Он уже ждет вас у входа.

Забрав деньги, Зейнал на ватных ногах поплелся к выходу. Там его, как и обещал клерк, ждал сверкающий хромом робот-помощник.

– Зейнал-муаллим, – подал голос робот, – я ваш личный домашний робот-помощник. Мое призвание – сделать вашу жизнь комфортнее. Модель QRT-25 обладает великолепными качествами, присущими роботам «Серенгети-Моторс»: обтекаемым, изысканным дизайном, спортивной управляемостью, потрясающей экономичностью, универсальностью и, разумеется, безопасностью, подтвержденной пятью звездами Afro CAPS. Вы получаете больше, чем просто робота за свои деньги, – этот компактный андроид не терпит компромиссов. «Серенгети-Моторс» – и вы…

Зейнал гаркнул на робота, заставив его замолчать. В голове Зейнала уже начал прорабатываться очередной план по сравнительно честному отъему денег у государства.

– Слушай, железяка, – обратился к роботу Зейнал, – а сколько ты стоишь?

– Уважаемый Зейнал-муаллим, моя рыночная стоимость составляет порядка ста пятидесяти тысяч манатов.

Слюнные железы Зейнала начали активно вырабатывать соответствующий секрет, а жизнь перестала казаться серой и унылой.

«Конечно, сто шестьдесят тысяч манатов – не бог весть что, но все с чего-то начинают», – подумал про себя Зейнал, но в душу его уже закрались сомнения.

– Эй, ты, железный лоб, – начал было Зейнал.

– Мой лоб сделан из высокопрочного сплава хрома с титаном, марганцем, ураном и кобальтом и не содержит железа, – перебил хозяина робот.

– Да какая разница? – отмахнулся от робота Зейнал. – Ты лучше скажи, как так получается, что пенсия в Азербайджане – буквально копейки, а любому старику положен такой дорогой робот?

Робот зажужжал, напрягая механические извилины.

– К сожалению, у меня нет точного ответа на этот вопрос, есть лишь предположение, сделанное на основе статистических данных, а также логических умозаключений.

– Выдавай свое предположение, – сказал Зейнал.

– Возможно, дело в том, что робот полагается гражданам Азербайджана, достигшим двухсот пятидесяти лет. Иными словами, вы – единственный обладатель робота модели QRT-25. Заслуживающим внимания также является тот факт, что, согласно официальным данным, правительством республики только в этом году было закуплено более трех тысяч роботов на сумму два целых, двадцать пять сотых миллиарда манатов. Мне, роботу, все это кажется несколько иррациональным, но вам, людям, виднее, – задумчиво закончил робот.

Аналитическому мозгу Зейнала эта статистика не показалась иррациональной. Кто-то неслабо нажился на закупке совершенно не нужных стране роботов по пятикратной цене. Теперь разжиться куда более скромной суммой предстояло Зейналу.

– Кстати, – оживился QRT-25, – по поводу продажи меня. Согласно распоряжению антимонопольного комитета Азербайджанской Республики, а также антикоррупционному закону номер тринадцать дробь шесть, продажа роботов марки QRT-25 запрещена. В целях ужесточения антикоррупционных мер все роботы марки QRT-25 снабжены системой самоуничтожения, активирующейся при попытке продажи. Желаете ли вы продолжить процесс продажи меня?

– Нет, нет! – замахал руками Зейнал, чуть было не потерявший свое последнее сокровище. – Я это так, чисто гипотетически.

Зейнал вместе с роботом медленно прогуливался по городу, ища лазейки в законодательстве и обсуждая легкие способы зарабатывания денег. Разочарованию Зейнала не было предела. Любой бизнес, суливший хоть какой-то доход, наглухо перекрывался государством, а все несогласные с таким раскладом граждане переезжали в комфортабельные одноместные апартаменты на ближайшие пару лет. Особо сознательные граждане, а также рецидивисты оказывались в еще более спокойном месте – на кладбище.

– А на что страна-то живет? – поинтересовался Зейнал у робота.

– Большую часть доходов бюджета составляет прибыль от продажи бананов, поступающих по бананопроводу в развитые страны Центральной Африки. Далее в этих странах из бананов извлекается радиоактивный изотоп – калий-40, составляющий основу мировой энергетики. Его еще называют серебристым золотом, что, конечно, является оксюмороном.

– Развитые страны Центральной Африки? – удивился Зейнал. – Похоже, мир перевернулся, пока я принимал ванну…

– Вы недалеки от истины, – поддержал Зейнала робот. – За последние двести лет ось вращения Земли повернулась на сто восемьдесят градусов. В результате глобальных климатических изменений экономика европейских стран рухнула, а африканцы, наоборот, воспряли духом, перестроив свое производство под нужды современного мира.

– А что сейчас происходит в России? – поинтересовался Зейнал, отчаявшийся найти способ заработать на родине.

– Экономическая ситуация критическая, рубль падает, кенийский доллар растет. Но президент Путин делает все, чтобы стабилизировать обстановку.

– Президент Путин? – ухмыльнулся Зейнал. – Это какой по счету?

– Первый, – ответил робот, а после недолгой паузы добавил:

– Ботокс, силикон, кровяные ванны, ну, вы понимаете…

Зейнал попросил робота показать ему, где располагается ближайшая недорогая забегаловка. Робот выдал маршрут. Согласно расчетам, дорога на такси стоимостью в восемь манатов заняла бы около сорока минут, а на автобусе за тридцать копеек можно было добраться до пивной за полчаса.

– Ну, а вообще-то вон она, – показал пальцем робот на пивную, сверкающую вывеской неподалеку.

– Пробки, – догадался Зейнал и, радуясь возможности сэкономить, направился в пивную.

В темной прохладе бара Зейнал предался невеселым размышлениям. Он как был никому не нужным, предприимчивым пятидесятилетним мужичком с золотыми руками и зубами, так и остался им, внештатным сотрудником академии наук, вынужденным обманывать государство, обманывающее его.

Зейнал заказал самое дешевое пиво, и пару минут спустя полноватая официантка с огромной родинкой на носу принесла ему запотевшую кружку, наполненную люминесцирующей жидкостью.

– Что это? – спросил Зейнал, кивая на переливающийся салатовым цветом напиток.

– Разливной «Хырдалан», пол-литра, – ответила официантка.

– Дело в том, что в две тысячи двадцать первом году в городе Хырдалан произошла трагедия, – вмешался в диалог робот. – Если быть точнее, взрыв на четвертом энергоблоке ХАЭС…

– Опять они? – ужаснулся Зейналов.

– Хырдаланской атомной электростанции, – пояснил робот. – Однако располагающийся неподалеку пивной завод продолжал работать еще неделю, так как рабочих в спешке забыли эвакуировать. В результате получилось знаменитое разливное-салатовое. Можете пить, не опасаясь: доза радиации, усвоенная вами, не превысит ту, что вы получаете, просто подышав пару минут бакинским воздухом. А смертельно опасной была только первая партия, поступившая в продажу в далеком две тысячи двадцать первом году.

– Да ну все это, – сплюнув на потрескавшийся ламинат, пробурчал Зейнал.

Через минуту, он вышел наружу и побрел в сопровождении верного помощника сначала к банку, а потом в музей. Купив билет, Зейнал прямо на глазах у почтенной публики разделся догола и нырнул в ванну с гамма-формалином. Зрители, по достоинству оценив смелость художника, рукоплескали, и только робот марки QRT-25 смотрел на Зейнала со слезами на механических глазах.

Быть может, африканские инженеры смогли создать первую в мире программу, симулирующую сочувствие, или робот был разочарован тем, что следующие двести лет ему придется стоять около своего хозяина, изображая часть замысловатого произведения искусства. Хотя, скорее всего, слезы были вызваны заводским браком, ведь собиралась дорогая габонская техника в нищей, перенаселенной Норвегии, и стоила всего семьдесят пять тысяч манатов. То есть в два раза дешевле, чем модель оригинальной сборки.


Автор: Теймур Гулиев
Редактор: Роман Оркодашвили

  • 1
  • 1
?

Log in